Кавказская партия России

Кавказская партия России

Политика 23 ноября Дмитрий Севрюков

После разрушительного землетрясения в Армении в декабре 1988 года вся Россия вслед за Кобзоном напевала песню «Боль моя, сестра моя, Армения, чем смогу, тебе я помогу». Нынешней суровой для Армении осенью такую песню если и пели, то не по российскому ТВ и радио, а больше на кухнях да в смешанных русско-армянских семьях.

Конечно, Россия и сегодня активно помогает Армении в ликвидации последствий «карабахского землетрясения», послав в потрёпанный войной регион своих миротворцев и предоставив гуманитарную помощь. А главное – российскому президенту хоть и не сразу, но всё же удалось остановить военный конфликт, а если быть точнее – наступление азербайджанских войск, усиленных турецкими дронами «Байрактарами», инструкторами и ещё много чем и кем, о чём официальный Баку предпочитает не вспоминать.

Большой войны в Нагорном Карабахе Россия не допускала с мая 1994 года, когда при посредничестве полпреда тогдашнего российского президента Азербайджан и Армения подписали соглашение о бессрочном прекращении огня. С тех пор казалось, что такой важный документ, скреплённый гербовой печатью с двуглавым российским орлом, всерьёз не решится нарушить ни одна из сторон, а уж тем более на него не посмеет покуситься ни одно из посторонних государств, включая и давно неравнодушную к Армении Турцию.

26 прошлых лет так и было, но в этом високосном году вообще всё пошло наперекосяк. Никто не ожидал, что в стране, да и не только в нашей, может не хватать больничных коек, ощущаться дефицит лекарств, а пусть и медленный, но процесс повышения благосостояния населения вдруг сменится противоположным трендом, ростом безработицы и другими негативными явлениями, которые говорят явно не в пользу растущей мощи государства.

Когда летом на границе Нагорного Карабаха раздались первые залпы и автоматные очереди, которые, как потом выяснилось, стали предвестниками большого столкновения, казалось, что России удалось и на этот раз своим непререкаемым авторитетом подавить в зародыше всякие военные поползновения в зоне давнего конфликта. Но осенью события вдруг стали развиваться так, будто рядом и нет никакой России, а слова российского руководства про обеспокоенность обострением ситуации больше напоминали не последнее предупреждение строгого и сильного начальника, а дрожащий голос молодой классной руководительницы, на уроке которой хулиганистые ученики на задней парте вдруг устроили драку и не обращают внимания на призывы отчаявшегося педагога прекратить безобразие и вести себя как подобает.

Когда дело зашло слишком далеко, то представлялось, что вот сейчас Россия, исчерпав лимит терпения и дипломатических возможностей, уж точно войдёт в образ дружинника с красной повязкой, который встанет между дерущимися и накостыляет тому, кто начал первым, а потом сильными руками возьмёт обоих за шкирки и разведёт по углам.

Очевидно, что решающая роль России в прекращении военного конфликта в Нагорном Карабахе если и соблюдена по форме, то вызывает вопросы по содержанию, а потому события заставляют президента РФ снова и снова обращаться к этой горячей теме с разъяснениями и заявлениями.

Судя по тому, что в состав межведомственной делегации, отправившейся в минувшие выходные в Ереван, помимо министров обороны и иностранных дел вошли также глава Минздрава Мурашко и даже глава Роспотребнадзора Попова, Россия пытается вернуть любовь Армении, спеть ей ту кобзоновскую песню, в которой обещает помочь чем только возможно вплоть до вакцины «Спутник V» от коронавируса. Конечно, смещение акцента в сторону продолжающейся войны с пандемией, которая, в отличие от сражений за Карабах, пока не думает останавливаться и направляет свои ковидные «байрактары» прямиком на Ереван, свидетельствует о намерении России подчеркнуть свою особую союзническую роль хотя бы в этом противостоянии, где Большой Брат точно не промедлит и придёт на подмогу в нужный момент. Но наряду с этим тот же конвой отеческой заботы, машущий миротворческими флагами уже после драки, призван растолковать непростым партнёрам по Организации Договора по коллективной безопасности (ОДКБ) всю сложность геополитической ситуации с нюансами восточной политики, которыми оказалась сдержана Россия по ходу нынешней карабахской войны.

Тот турецкий фактор, о котором теперь зачастую рассуждают как о решающем элементе новой карабахской конфигурации, возник и укрепился не на пустом месте и даже не столько на сирийских и ливийских узлах, сколько на роли и влиянии тюркоязычной диаспоры внутри РФ.

Когда после «развода» с Западом стали говорить о китайском развороте России, то это, как теперь представляется, была ложная версия, потому что настоящий разворот был совершён в сторону Турции как наиболее приемлемого и перспективного, хотя и хлопотного и неоднозначного восточного партнёра на предстоящий период глобальной турбулентности. Именно ориентация по турецкому вектору, который на самом деле уже давно и прочно занимает особое место в российском политическом пространстве в виде автономных республик, бизнесов, общественных и религиозных движений, определила коррекцию российской позиции на закавказском направлении. В сложившихся обстоятельствах Россия действительно сделала максимум возможного из того, что оставалось в арсенале её манёвров, чтобы не спровоцировать ещё более серьёзные конфликтные зоны, причём уже внутри страны.