Как Байден хочет уничтожить российскую экономику климатическим саммитом

Как Байден хочет уничтожить российскую экономику климатическим саммитом

Мир 13 апреля Эдвард Чесноков

Штаты попытаются навязать всему миру «Новый зелёный курс». Его презентации, вероятнее всего, и будет посвящён климатический саммит. Следование этому плану означает закат российского нефтяного и газового экспорта и принципиально новые экостандарты, которые при желании легко превращаются в экосанкции.

В 2019 году «Газпром» получил прибыль в 734 млрд рублей. В 2020 году, согласно годовому бухгалтерскому отчёту, цифры почти такие же. Только со знаком минус – убыток. «Впервые с дефолта 1998 года компания, обладающая монопольным правом на экспорт трубопроводного газа, ушла в минус по российским стандартам бухучета. По данным ЦБ, продажа газа принесла в Россию 25,1 млрд долларов – минимум с 2004 года», – отмечает телеграм-канал «Незыгарь».

Результаты другой головы нашего углеводородного орла, «Роснефти», несколько лучше. За «чумной год» она хотя бы не ушла в минус: чистая прибыль – 147 млрд рублей, выручка – 5,76 трлн рублей. Правда, за 2019-й те же цифры – 705 млрд и 8,68 трлн рублей соответственно. Падение оцените сами.

Ещё более красноречивы показатели внешней торговли за минувший год. Сокращение поступлений от экспорта нефти и минерального топлива – с 262,5 млрд до 167 млрд долларов. В абсолютных числах – падение почти на 100 млрд долларов, в относительных – на 36 процентов. Забавно (на самом деле нет, не забавно), что последний показатель почти совпадает с долей падения выручки «Роснефти» – можете вернуться в предыдущий абзац и провести подсчёты самостоятельно.

И если вы думаете, что как-то всё проживётся, наш мир и наш кошелёк вернутся к доковидному виду – то нет, не вернутся.

На 22 апреля, День Земли, президент США Джо Байден наметил грандиозный климатический саммит с участием 40 важнейших мировых игроков, включая и главных оппонентов Белого дома – РФ и КНР.

С повесткой этого виртуального (в смысле не только дистанционности, но и постановочной предрешённости) совещания ещё не определился, кажется, и сам Вашингтон. Но одно очевидно: демократы-победители постараются навязать остальному миру свой «Новый зелёный курс».

Этот план – любимое детище радикально левого крыла Демпартии США – назван по созвучию с программой жёстких патерналистских реформ их однопартийца Франклина Рузвельта, благодаря которым страна 85 лет назад вышла из Великой депрессии.

«Новый зелёный курс» предлагается в разных вариантах. По одному из них к 2030 году США должны сократить выбросы парниковых газов – прежде всего углекислого – до нуля. Любому человеку, способному мыслить логически – в Штатах таких людей называют «правыми боевиками», «расистами» и «трампистами», – очевидно: нулевая эмиссия соединений углерода возможна только при отказе от добычи угля и нефти, остановке чёрной металлургии, закрытии ТЭЦ, запрете бензиновых и дизельных двигателей.

И если бы на смену традиционной грязной энергии пришло массовое строительство АЭС (за девять лет наклепать достаточное количество реакторов сложно, но с американскими ресурсами можно), то дебет ещё как-то сошёлся бы с кредитом.

Но нет: из 94 атомных реакторов, находящихся в коммерческой эксплуатации на территории США, почти все построены в 1960–1980-е, их работа в силу естественного исчерпания ресурса должна прекратиться к уже известному нам 2030 году, а в стадии строительства на все Штаты сейчас лишь одна АЭС.

Так что же? По «Новому курсу» основой экономики должна стать зелёная и возобновляемая энергия – прежде всего солнечные батареи и ветряки. О недостатках тех и других можно писать трактаты. Например, один из самых эффективных видов солнечных панелей делается на основе арсенида галлия, то есть соединения галлия и мышьяка: «...Токсические свойства не исследованы, но продукты распада могут быть канцерогенными».

Далее, «солнечники» и ветряки зависят от суточных циклов и не могут отдавать ток в сеть постоянно, значит, энергию необходимо запасать – ставить в каждом домохозяйстве аккумуляторы. Для этого надо кратно нарастить их мировое производство (а мы ведь отказываемся ещё и от двигателей внутреннего сгорания: больше электромобилей – ещё больше батарей). Для их изготовления необходим кобальт, две трети которого добывается в Демократической Республике Конго с использованием грязных технологий и рабского труда темнокожих детей; но борьба с изменениями климата важнее борьбы с расизмом.

По подсчётам противников «Нового зелёного курса», для полной перестройки экономики США ради его реализации может потребоваться до 100 трлн долларов – 40–50 годовых бюджетов страны.

Аналогичные программы внедряют и партнёры Штатов (ЕС, Южная Корея), правда, более скромно: достичь нулевых выбросов соединений углерода планируют не к 2030, а к 2050 году.

Очевидно, что внедрение «Нового зелёного курса» сделает экономику Запада неконкурентоспособной: российское или китайское изделие из металла окажется намного дешевле европейского или американского – просто потому, что для его создания используется грязная, но доступная энергия на основе угля и кокса.

Поэтому «Новый зелёный курс» вводит и новый термин – «углеродный след». Из-за океана в порт Бостона доставили чугунную чушку? Её выплавляли в Евразии по дедовским технологиям, с недопустимо большими выбросами углекислого и других парниковых газов, а значит, в США чушку с таким «углеродным следом» ждёт лишь «Бостонское чаепитие». И ведь не поспоришь: планету надо спасать от глобального потепления – разве кто-то против?

Но как же определить, какой производитель и какая национальная экономика соответствуют высоким стандартам экологической чистоты?

Авторы «Зелёного курса» вводят ещё один термин – Environmental Justice (устоявшегося русскоязычного аналога нет, можно перевести как «Экологическая юстиция»). С учётом любви Запада к экстерриториальному правосудию и произвольным санкциям, это открывает широчайшие возможности для запрета «неправильным» странам экспортировать свои энергоносители, товары и услуги в первый мир.

Даже если Россия каким-то чудом найдёт триллионы для модернизации своей промышленности под высокие экостандарты, задавать эти стандарты и отделять экозёрна от углеродных плевел всё равно будет он, Запад.

И не беспокойтесь, через неделю на байденовском климатическом саммите все согласятся внедрить «Новый зелёный курс» в мировом масштабе – как подписали шесть лет назад его прообраз, Парижское соглашение. Возможно, в отместку России пообещают некие тактические (с точки зрения Запада) уступки: завершение «Северного потока» и окрик в сторону Украины, чтобы та на время прекратила обстреливать Донбасс.

Кстати, Дональд Трамп, за которым стоял именно реальный (и по определению «грязный») сектор экономики – нефтяники, металлурги, углекопы, – из Парижского соглашения почему-то вышел. Однако он оказался не буревестником мировой консервативной революции, а нелепой аберрацией на пути прогресса: его преемник Байден восстановил участие Америки в Парижском соглашении в свой первый же день в Белом доме.

Вы спросите: но ведь США и их сателлиты экономически привязаны к нам и не выживут без российской (арабской, венесуэльской) нефти? Вообще-то «Зелёный курс» как раз и предполагает отказ от двигателей внутреннего сгорания и переход к чистым и возобновляемым источникам энергии. А вовремя вспыхнувшая пандемия коронавируса, с обвалом транспортного сообщения и закрытием многих предприятий, как раз обеспечила мировой экономике необходимый «фазовый шок» для прыжка в безуглеродное завтра.

Для России это знаменует одно: закат эры нефтяного экспорта – прямо сейчас и природного газа – в обозримой перспективе; голубое топливо хоть и не так раздражает зелёных, но всё равно его сжигание на ТЭЦ оказывает влияние на климат.

То есть модель 2000–2013 годов, когда перераспределение газонефтяных сверхдоходов РФ обеспечивало почти европейское существование 25-миллионному среднему классу, больше не работает. А окончание эры полного холодильника будет означать и конец внутриполитической стабильности – того прочного тыла, благодаря которому Россия с 2007 года успешно ведёт независимую политику на внешней арене.

На этом фоне уже несущественна другая угроза, когда любой наш (китайский, пакистанский, турецкий) товар могут признать «имеющим углеродный след» и блокировать его экспорт по всему цивилизованному миру.

Так что же, это конец? Здравствуй, гендерная нейтральность, углеродная нейтральность, экологическая юстиция, ювенальная юстиция и полное сокрушение старых национальных государств под брюхом Мировой Жабы?

Нет. Это возможность, как в рассказе Джека Лондона «Мексиканец», проиграв 16 раундов из 17, повергнуть превосходящего соперника.

Но как? Ответ – в следующей части.

Первая часть серии публикаций «Конец нефти».