Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире Все записи автора
Дмитрий Ольшанский
02 ноября, 2020 10:12

Свобода, Родина и объединённая команда

Сейчас этого уже никто не помнит – так, мелкая историческая деталь, – но на Олимпиадах 1992 года не было уже сборной Советского Союза, но не было ещё и сборной России. Вместо них выступала так называемая «Объединённая Команда» – из бывших советских республик без Прибалтики. Флаг и гимн у команды были «олимпийские». Вот так и получилось – как раз в момент абсолютной свободы – что знаменитые спортсмены и чемпионы представляли как бы сборную пустого места.

Почему я вспоминаю об этом?

Потому что мне кажется, что именно этот образ – события мирового масштаба, где, среди всевозможных Америк, Китаев и Франций, действует абстрактная команда под белым флагом, – это воплощённая мечта нашего либерального общества, его идеальное, концентрированное представление о здешнем государстве, разве что теперь бывшие советские республики должны, конечно, поднимать свои флаги и петь свои гимны вместе со всеми, а эта холодная белая пустота – должна быть только на месте России.

Об этом далеко не все знают, но одним из самых пленительных пейзажей Вологды всегда был вид на её набережную.

Река, в её городской части, сохранила там свои зелёные, нежные берега, и отдельное счастье для приезжающего – это разглядывать храмы и особняки на другой стороне, которые словно бы прятались за природной каймой, а потом поднимались, как старый знакомый, узнавший вас из дальней ложи в театре.

Но такая ландшафтная вольница не могла навсегда остаться безнаказанной – и неизбежная наша администрация начала наводить в городе порядок и создавать красоту, как она, администрация, её понимает.

И для этого она, конечно, залила берег реки бетоном.

Местные жители протестовали, искусствоведы и краеведы выли от ужаса, но какое там. Начальники должны освоить бюджет и заодно принести радость людям. А раз так – вместо зелёного хаоса будет уютный и ровный бетон.

Почему я вспоминаю об этом?

Потому что мне кажется, что именно этот образ – глухая, бессмысленная стена, сочинённая по приказу на месте естественного пейзажа, – это воплощённая мечта нашего государственного строя, его идеальное, концентрированное представление о русском обществе, разве что в стандартном случае благоустройства у нас бетонируют не только реки, но и непослушных людей.

Трагедия России в том, что здесь не соединяются родина и свобода.

Родина – какой её видят интеллигентные люди с политическим темпераментом, – похожа на человека из того хармсовского рассказа, где автор постепенно освобождал своего героя от всяких черт и свойств – и глаз у него было, и носа у него не было, – пока не выяснилось, что и вовсе нет никого, и не о ком говорить. Так и тут: не должно быть ни армии, ни спецслужб, ни интересов во внешнем мире, ни военных побед, не должно быть национальной истории, да и культура должна быть желательно туманной, то ли российской, то ли мировой, но ни в коем случае не русской, и никаких поводов для общей гордости, упаси Бог, только для зависти и подражания кому-то другому, яркому и передовому.

Замечательно этот принцип выявился в истории с отменой обязательного изучения региональных языков. Если раньше школьники учили русский как государственный – и татарский, например, как родной, – то теперь, когда в результате счастливого нововведения оказалось, что при желании в качестве родного можно выбирать тот же русский, раз уж ты Вася или Коля, и появились даже первые учебники «русской родной» литературы, – о, какая буря возникла в мире образованного сословия. Как можно! Как только посмели считать что-то русское – родным, и занимать им лишнее место в программе. Русское – это казённое, а родное, свободное – это что-то иное, этой инаковостью, отделённостью и полезное.

Но на другой стороне – своя печаль.

Свобода – какой она представляется нашей казённой системе – похожа, если продолжить школьную метафору, на тот урок, когда несчастный ребёнок в девять утра барабанит заученное, ну давай, нет, читай с выражением, ужнебоосеньюдышало, ужрежесолнышкоблистало, корочестановилсядень, вот, молодец, – и главное, чтобы не сбился, и тогда дальше обед и компот.

Так, проходя сквозь строй невидимых начальственных согласований, всякое публичное слово, всякая человеческая потребность и нужда в России, не говоря уж о праве выбора, – слипаются в такого утреннего пушкина скороговоркой. Духовный код нашей тысячелетней цивилизации, вложения в человеческий капитал, инновационное развитие, дед воевал, – барабанят чиновники, только вместо компота у них сейф, яхта и вертолёт.

И лучше всего эта непреодолимая, бетонная ограждённость нашего государства от непредсказуемой жизни отдельного человека, с его отдельными и опасными мнениями и делами, – видна в любви к безличным формулировкам.

Там, где какой-нибудь американский или британский министр скажет: я думаю, я верю, я предлагаю, я люблю, – там временно (и с неохотой!) принявший человеческий вид субъект государственной системы России выразится иначе: принято решение. Или, если ещё рано, заявит: население будет своевременно оповещено о принятых решениях. Было проведено обсуждение. По имеющейся информации, ожидается постепенное увеличение. Возможно оперативное реагирование! Не исключено целесообразное расходование в случае эффективного планирования!

И снова, заметим, от имени России с нами говорит – никто и ничто.

Но только если либеральная идиллия предполагает стирание нации и государства – один свободный человек в чистом поле на голой земле машет белым флагом, – то чиновничья идиллия – это стирание личности и её выбора, её речи и её индивидуальной судьбы, когда одно самодостаточное государство бубнит себе под несуществующий нос о своих достижениях, и ему наплевать, что уже некому слушать.

Какая грустная раздвоенность – частное без коллективного и коллективное без частного, – так что вы предпочитаете?

Я бы предпочёл, чтобы было и то, и другое, и чтобы действовали они заодно – и родная литература, и зелёная набережная, – а хлеба можно совсем не давать.

Нет, так не бывает, – отвечают мне хором и родина, закованная в бетон, и свобода, шествующая под нейтральным знаменем.

Государство в России вечно догоняет человека, а человек то подчиняется государству, а то бунтует и убегает, – но их отношения – это борьба, и не суждено им создать объединённой команды.

Другие записи автора

01 марта, 202107:37
Скрипка и сапог
Два крыла национальной катастрофы Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
17 февраля, 202112:54
Когда мы не побеждаем
Обыкновенный запев в любой дискуссии на политические темы звучит так: мы хорошие, а они плохие. Они бездарные, скучные, злые, а мы красивые, модные, в шарфике. У них ничего не получится, а у нас всё получилось. Мы их – ату, а нам – ура. Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
05 февраля, 202116:00
Это не может случиться здесь
Или всё-таки может? Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
25 января, 202114:39
Бастилия и Вандея
Почему получается так, что протест протесту рознь Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
13 января, 202116:43
Дивный новый ад
Как нам жить в быстро мутирующем мире. Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
27 декабря, 202009:24
А мы всё ждём и ждём
Есть люди, занятые важным делом: они сидят и ждут краха. Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
Читайте также