Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире Все записи автора
Дмитрий Ольшанский
12 ноября 2021

Сто четыре года сожалений

Уникальная национальная катастрофа, состоявшаяся в России осенью 1917 года, о которой мы никогда не перестанем спорить – и, может быть, никогда не перестанем из-за неё ссориться, – во многом была следствием фатального русского невезения, стечения множества разрушительных решений, событий и обстоятельств, словно бы соединившихся в один трагический сюжет с убийством родины.

Здесь и нелепая в своей преждевременности смерть Александра Третьего, психологическая стойкость которого ни за что бы не дала совершиться никакой революции, и гибель Столыпина – этого последнего бриллианта в ожерелье больших имперских управленцев, и роковая зацикленность России на судьбе «братских» славянских народов и государств, от которых нам никогда не было никакой пользы, и болезнь наследника, вызвавшая к жизни распутинскую чёрную славу, и странная кадровая чехарда шестнадцатого года, и военные неудачи, и хлебный кризис в Петрограде, о случайности или спланированности которого есть разные мнения, и обвальная неспособность всех тогдашних властей справиться с февральским бунтом, и фатальное решение командующих фронтами поддержать отречение императора, и не менее обвальная неспособность уже новых, революционных властей остановить процесс хаоса и распада, и знаменитый приказ номер один, уничтоживший армию, и безнаказанность большевистских агитаторов, и неудача Корнилова, и безволие Керенского, словом, это длинный и скорбный список.

Но за всем этим тяжёлым историческим пейзажем можно увидеть и невезение куда большее. Увидеть самое грандиозное наше поражение, о котором почему-то никто не думает.

Дело в том, что сама по себе революция – будь то стихийное восстание или переворот – вовсе не была чем-то исключительным сто лет назад.

Равно как и несчастье проигранной войны, и убийство монарха, и внутренний гражданский конфликт разной степени ожесточения. И, с другой стороны, благополучное существование России в ряду нескольких величайших мировых держав или же в качестве любимой консерваторами отдельной империи-цивилизации – было, увы, довольно призрачной перспективой. Чтобы понять это, нужно вспомнить контекст времени.

Революция в Португалии 1910 года. Революция в Мексике 1910–1917 года – с гражданской войной заодно. Революция в Персии 1905–1911 годов. Революция в Китае 1911 года. Крушение Германской, Австро-Венгерской и Османской империй в финале мировой войны в 1918 году. А немного раньше – переворот в Сербии 1903 года, сопровождавшийся убийством короля и королевы. А немного позже – революция 1931 года в Испании со свержением монархии.

Перечислять можно долго, но в любом случае опасный двадцатый век приучил современников к падению тронов и крушению империй, военным путчам и народным беспорядкам, переходу всевозможных земель и провинций в другие руки, экономическим кризисам и толпам потерянных людей, пытающихся выживать в непредсказуемой обстановке. Всё это было, если угодно, мрачной нормой эпохи.

Да вот только большевизм нормой эпохи не был.

Немыслимый ужас всего случившегося в России состоял в том, что мы не просто потеряли возможные трофеи войны, Польшу-Финляндию, прежнюю династию, какие-то блага высших сословий, да и просто то процветание страны – ну, пусть самой развитой её части, – что кажется теперь таким идиллически-утопически далёким.

Мы потеряли всё.

Германия или Турция, Португалия или Мексика – переживая самые неприятные повороты своей истории, меняя образ правления и теряя ресурсы, – тем не менее, сохраняли сам элементарный строй повседневной жизни, сохраняли своё общество и свой быт в тех его первоосновах, что кажутся нам необходимыми и до сих пор: частная собственность, рыночная торговля, вклады в банках, семья, религия, да хоть бы и личные вещи людей.

Несколько регионов перешли под контроль неприятеля? Вместо короля диктатор? Стрельба в городе? Очереди в магазинах? Неразбериха в армии, повстанцы в лесу? Всё это очень скверно, но как-то терпимо, и не то что люди начала двадцатого века, но даже и нынешние русские поколения отлично знают, что значит жить в подобных условиях, мы видели всё это в конце столетия.

Но катастрофа 1917 года уникальна тем, что она отменила не Романовых и не итоги Первой мировой, а всю старую жизнь как таковую.

Отменила имущество, деньги, какие угодно прежние законы, отменила всё досоветское общество, а совсем не только царский или керенский режим.

И, в результате этого фантастического ограбления и потрясения, теперь каждая фотография, каждая вилка-ложка или кресло-стул, каждая живая нитка родственной или культурной памяти, уходящей в дореволюционные времена, представляется нам не только ценной, но и чудом спасённой.

О, если бы России досталась на три копейки более счастливая судьба.

Нет, я имею в виду не американское, британское или французское богатство, сохранность и непрерывность их мира. Но если бы мы смогли удержаться на революционном обрыве в роли этакой Португалии или Мексики, если бы получили вместо террористической власти, уничтожавшей буквально всё вокруг себя, от суда и гимназий до храмов и кладбищ, какого-нибудь провинциального генерала в разноцветной фуражке, совсем не самого выдающегося, и уж точно не самого гуманного, – сколько бы людей, сколько социальных институтов, традиций, знаний, вещей, да что уж там, целую вселенную русской жизни получилось бы удержать от исчезновения и забрать в будущее.

Но России так и не хватило чего-то очень важного, чтобы произошло всё плохое, но самого худшего всё-таки не произошло.

Но чего именно? – возможно, имела место удивительная слабость всех наших образованных, состоятельных и городских классов, всех тех офицеров и фабрикантов, дворян и мещан, которые то ли оказались в абсолютном меньшинстве среди люмпенского моря, то ли психологически проявили беспомощность, оставшись без привычного государственного строя, один на один со страшной смутой.

А ещё не хватило простого везения.

При всех политических, экономических, каких угодно ещё причинах 1917 года, – России прежде всего не повезло.

Другие записи автора

23 ноября 202108:52
Не нужна
Предсказания – всегда порочный, неосмотрительный жанр, но иной раз от них сложно удержаться. И особенно – если они мрачноваты. Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
01 ноября 202113:12
Самоубийство
Страшные цифры русской смерти в эпидемию двадцатого и двадцать первого года – полмиллиона погибших, если измерять их официальным Росстатом и собственно ковидом, и уже почти миллион, если смотреть на избыточную смертность, – вызывают полное равнодушие в нашем народе. Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
21 октября 202110:02
Призрак империи
Мы любим думать о вредности чужих мифов. Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
12 октября 202108:20
Свобода и демократия в Гондурасе
Вера в сменяемость власти, честное голосование да и в весь набор политических институтов, которые в нашей памяти связаны с европейским и американским благополучием, – это своего рода религиозный культ интеллигентного человека в России. Поговорите с таким человеком о русском настоящем и будущем – и вам покажется, что все причины наших проблем и несчастий элементарно просты: надо только, чтобы откуда-то с облаков спустился корабль с волшебниками, а те заставили нынешнее начальство уйти в отставку и объявить полную «свободу выбора», после чего – стараниями прогрессивного общества – на все должности будут избраны истинные фавориты народа. И заживём. Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
01 октября 202110:23
Памяти свободного мира
Раньше всё было просто. Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
Читайте также