Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире Все записи автора
Дмитрий Ольшанский
23 ноября, 2020 12:58

Чего хочет Россия

Куда нас тащит дух времени?

И существует ли на самом деле то коллективное стремление из точки А в точку Б, которое можно назвать национальной мечтой?

Что-то похожее чувствуется в каждую эпоху, но невозможно никак доказать, что страна вдруг взяла, да и повернула в другую сторону, а туда, куда шла она раньше, уже не пойдет.

Придётся поверить на слово, а потом вместе проверим.

Россия середины двадцать первого века (как это странно звучит) давно разлюбила утопии – те, которыми она так прославилась сто лет назад, и за которыми она следовала до космических шестидесятых.

Редко-редко ещё раздаются какие-то экзотические, одинокие голоса, вещающие о том, что мы, мол, это «всемирная империя», что «наша миссия – это справедливость», нам надо на юг, на восток, на край света, на Марс, и что русский человек для того и живёт, чтобы исполнить чью-то прихотливую фантазию – и неважно, коммунистическую, военную, научную или сектантскую. Но это, повторюсь, редкость, это теперь вестник цирка, а не будничный, массовый сдвиг.

Россия с китчевых американских картинок – ракета, медведь, борода, танк, балалайка, то ли к сердцу прижмет, то ли водки нальёт, – кончилась навсегда.

Её постепенное исчезновение связано с изживанием двух исторических типов: политрука и мужика. Одержимый самыми радикальными идеями студент, революционер, комиссар, интеллигент – и податливый, слабо ориентирующийся за пределами сельского мира бывший крестьянин, – эта не то чтобы сладкая, скорее, горькая парочка лет этак сто трясла родину как несчастную грушу, производя страшные и великие события, а потом тихо иссякла.

Деревенский ресурс – дёшево стоящий, молодой, многодетный, покорный, легко поддающийся переделке в казармах, заводах и партийных органах, – сменился новым городским обществом, куда более требовательным, если угодно, взрослым.

А прогрессивная общественность, пройдя сквозь войны, репрессии, разочарование в революциях и эмиграцию, сильно уменьшилась, и вся её прежняя ярость, весь её боевой и непримиримый настрой теперь умещаются в паре дежурных фраз: дайте нам Сидорова вместо Петрова и гей-парад вместо обычного парада.

Мы уже не империя, и никуда не летим. Медленно ходим от одной лавочки до другой, ворча под нос.

Вместе с тем, Россия середины двадцать первого века (и снова выразимся так непривычно) – давно разлюбила так называемую свободу, в той её шумной и мнимо заграничной версии, что была в такой моде лет тридцать назад.

Огромных размеров обида – или, иначе говоря, неприятное отрезвление, сразу и государственное, и народное, произошедшее с родиной на границе тысячелетий, когда стало понятно, что нет того волшебного западного мира, который ждет русского человека, который любит его и считает равным, а вместо него имеются ближние и дальние соседи – когда надо – жестокие, а когда – лицемерные, но всегда – не в ущерб себе, – так вот, эта новая жизнь уже без американского и европейского Деда Мороза идёт до сих пор, и крайне маловероятно, что она скоро сменится взрывом надежд и эйфории насчёт того, что мы тут всех свергнем, всё перевернём, и всех вокруг нас обнимем, и таким образом процветём.

К тому же и заграничные, фирменные представления о свободе – мягко говоря, мутировали за это время.

Буквально из ничего в передовых странах образовался пугающий, мрачноватый порядок, в рамках которого мужчина вечно виноват перед женщиной, белые – перед приятно смуглыми, местные жители – перед мигрантами, и все они – испортили климат и недостаточно страстно хотят сменить пол.

С какими чувствами на этот оруэлловский рай смотрит Россия?

Со смесью страха и смеха.

И сама туда точно не хочет.

Но есть и ещё один свергнутый кумир.

Дело в том, что родина устала от шальных денег.

От чужого разгула, который чиновники быстро заимствовали у бандитов, от запаха скоробогачества и агрессивного освоения кассы любой ценой. Условная Рублёвка, некогда работавшая символом счастья, вызывавшая острый интерес, замешанный на густой зависти, уволена со своего пьедестала – и в этой нынешней неприязни к бессмысленному шику уже нет советского пафоса. И это вовсе не гнев униженных и оскорбленных, а усталость мирного и зажиточного обывателя: але, гараж, ваш праздник закончился, хорош шуметь.

И вот именно эта интонация – раздраженная, как у отца, который пришёл с работы, а дети бегают по потолку и играют с котом в космонавта на центрифуге, – и подводит нас к главному национальному желанию ещё на долгие годы.

Нормализация.

Правила и порядок.

Честность, отчётность, деньги в дом и жизнь по средствам.

А если кто забывается, так сразу бить по загребущим рукам.

Потому что чем дальше, тем больше Россия таит в себе, как говорил классик, некоторую грубость по отношению к миру глобальных планов, бесконечных торжеств, щедрости в чужой карман и хронической неспособности сделать что-то мелкое и конкретное, нужное здесь и сейчас: починить, заплатить, вылечить.

Русский человек больше не солдат, не крестьянин, не барин, не интеллигент, не подросток, не коммунист и не наивный мужик с бомбой и медведем.

Он – много раз битый жизнью, опытный и недоверчивый бюргер, растерявший любые иллюзии что про тех, что про этих, ведь сегодня одна власть, а завтра другая, но кредит всё равно надо платить.

И он уверен, что уж после всего, что случилось за эти лет тридцать, нет, сто, да может и больше, – его уже не обмануть.

Пусть он окажется прав.

Другие записи автора

13 января, 202116:43
Дивный новый ад
Как нам жить в быстро мутирующем мире. Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
27 декабря, 202009:24
А мы всё ждём и ждём
Есть люди, занятые важным делом: они сидят и ждут краха. Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
15 декабря, 202013:02
НКВД как семья
Когда так называемые журналисты-расследователи, а на самом деле – заграничные чекисты, стеснительно прикрывшиеся ими как веером, – выбросили на публику очередное разоблачение своих коллег по тайному делу, чекистов местных, – одна либеральная дама, прекрасная во всех отношениях, начала причитать, заламывая руки: ну как же так! Ведь у них же (у местных) есть где-то жёны и дети, и где-то эти их семьи по вечерам собираются за столом, и кто-то спрашивает у папы, у этого человека со скверной физиономией, – как прошёл день? Да вот, сынок, убил человека. Как же так, а? Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
05 декабря, 202009:34
Обида
Любит ли нынешняя Россия западный мир? Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
13 ноября, 202011:13
Кто мы такие
Человек так устроен, что ему хочется знать, кто он такой и зачем он живёт. Дмитрий Ольшанский Записки о сложном мире
Читайте также