Султанская дилемма

Султанская дилемма

Война 08 апреля Владислав Шурыгин

Февраль и март прошли под знаком резкого обострения ситуации в так называемой Идлибской зоне Сирии – части провинции Идлиб, удерживаемой боевиками-джихадистами. Совместное российско-турецкое патрулирование трассы М-4, хоть и не на всём её протяжении, привело к некоторой деэскалации. Но о стабилизации обстановки говорить рано.

Зона по сочинскому меморандуму должна была быть зачищена от боевиков-исламистов Турцией, де-факто контролировавшей Идлиб последние пять лет. Вместо разоружения боевиков и отвода их с линии соприкосновения с декабря прошлого года здесь резко усилилась активность джихадистов. 

С декабря 2019 года в Идлибе зафиксировано более 1600 обстрелов. В их ходе убито больше 150 мирных жителей и ранено более 300. 

Под обстрел попал один из самых крупных сирийских городов – Алеппо. Боевики регулярно запускали самодельные БПЛА. Четыре налёта осуществлено на российскую авиабазу Хмеймим и 19 – на позиции сирийской армии. Дважды джихадисты пытались достать до российской авиабазы снарядами своих реактивных систем залпового огня. Разведка выявила подготовку джихадистов к очередной инсценировке химической атаки, которая должна была стать поводом для давления на Россию и Сирию со стороны США и находящихся вместе с ними в антироссийской коалиции союзников.

По сочинскому меморандуму Турция должна была обеспечить полосу разведения сирийских войск и боевиков, но вместо этого разместила в полосе соприкосновения 12 своих «наблюдательных постов» – укреплённых по всем правилам фортификации ротных опорных пунктов численностью до 100 солдат и офицеров при поддержке танков и артиллерии. В дополнение к уже имеющимся наблюдательным постам Турция перебросила в Идлибскую зону ещё три ротно-тактические группы: до 500 солдат и офицеров, 10 танков, 18 артиллерийских орудий, 20 бронеавтомобилей и около 100 грузовых автомобилей.

Турецкая военная колонна в СирииТурецкая военная колонна в СирииФото: Sedat Suna/EPA/TASS

Под прикрытием и протекторатом турок ведётся обучение и перевооружение свезённых сюда из разных провинций джихадистов. Оказавшись на подконтрольной Турции территории, боевики быстро пришли в себя после поражения, отдохнули, залечили раны и перевооружились. Нет смысла искать их покровителей и спонсоров. Идлибская зона прижата к турецкой границе, и никаких других путей снабжения, кроме как с турецкой территории, тут просто нет.

Последней каплей стало предпринятое боевиками в конце января наступление на Алеппо, в ходе которого джихадисты активно применяли танки, миномёты и смертников на начинённых взрывчаткой шахид-мобилях.

Так кто на кого напал?

Сирийская армия была вынуждена начать военную операцию по зачистке той части Идлибской зоны, которая, согласно меморандуму, должна была быть очищена турками и передана под контроль Сирии. За три недели наступления боевики были в очередной раз наголову разгромлены. Их отбросили более чем на 15 километров от крупнейшего города страны – Алеппо. Самое главное – сирийцы освободили международную трассу М-5, которая соединяет Алеппо со столицей страны Дамаском, а также самыми густонаселёнными районами и портами.

В ходе наступления сирийских правительственных войск освобождено более 200 населённых пунктов и 1500 квадратных километров территории, на которой до войны проживало свыше 300 тыс. человек. Был взят город Анадан – последний бастион оппозиции в районе Алеппо, остававшийся неприступным несколько лет. Наступление правительственных сил завершилось созданием буферной зоны вокруг Алеппо и трассы М-5.

И сирийцы, и сами боевики признают, что исключительную роль в этом наступлении сыграли российские ВКС, которые обеспечили воздушное подавление джихадистов. Новейшая тактика применения ударной авиации во взаимодействии с БПЛА позволила буквально придавить боевиков к земле.

Анкара с первых дней боёв взялась обвинять Сирию и Россию в нарушении сочинских договорённостей и требовать немедленной остановки боевых действий. Турецкая пропаганда начала качать тему о некой «гуманитарной катастрофе» в Идлибе, о сотнях тысяч беженцев, якобы «бегущих волнами» к турецкой границе. Однако ни на турецком телевидении, ни в видеороликах боевиков в соцсетях или у пресловутых «Белых касок», ни даже на сайте расположенной в Великобритании Сирийской обсерватории по правам человека невозможно найти фото- и видеоизображения хотя бы 10 тыс. беженцев из Идлиба. А скрыть массовые потоки мигрантов при современном уровне распространения смартфонов и видеокамер, не говоря уже о кишащих над Идлибской зоной деэскалации (ИЗД) беспилотных летательных аппаратах России, Турции, Израиля и США, невозможно. В действительности население восточных районов ИЗД из-за постоянных провокаций террористов давно покинуло населённые пункты, переместившись как в подконтрольные правительству районы Сирии, так и на запад провинции Идлиб.

Трасса М-5 Дамаск – Алеппо, освобождённая от боевиковТрасса М-5 Дамаск – Алеппо, освобождённая от боевиковФото: Михаил Алаеддин/РИА Новости

Ситуация ещё больше осложнилась, когда в ходе боестолкновений в Идлибе под ударом оказались уже сами турки. Минобороны Турции признало гибель во время артобстрела базы Тафтаназ пятерых своих солдат и ранение ещё пятерых. В качестве возмездия турецкие военные обстреляли позиции сирийской армии. По данным российского Центра по примирению враждующих сторон, под удар попала турецкая колонна, передвигавшаяся по району, где велись активные боевые действия без обязательного в этом случае согласования с координационным центром.

Способна ли Турция на войну с Сирией за Идлиб? Ряд грозных заявлений и даже ультиматумов президента Реджепа Тайипа Эрдогана, казалось бы, свидетельствует о его решимости вмешаться в военный конфликт. Но возникают вопросы.

Во-первых, на чьей стороне Турция собирается в этом случае воевать? Напомним, все прокси-силы Турции – так называемые умеренные боевики из Сирийской народной армии, созданной турками и подчиняющейся им, – это немногим более трёх тысяч боевиков. В рядах джихадистов здесь воюет ещё не менее 20 тыс. боевиков, и, как признают сами турки, именно они контролируют 90 процентов территорий Идлибской зоны. То есть, вмешиваясь в конфликт, Турция становится частью международного интернационала террористов?

Идлиб сегодняИдлиб сегодняФото: Felipe Dana/AP/TASS

Во-вторых, внутренняя ситуация в Турции чрезвычайно сложная. Противостояние между умеренными исламистами Эрдогана и сторонниками «светской» Турции Ататюрка не снижается. Давление оппозиции на Эрдогана нарастает, и не в интересах президента Турции развязывать крупномасштабные боевые действия против сирийской армии, которые явно не принесут скорой победы, но точно чреваты большими потерями.

С другой стороны, Эрдоган понимает, что в случае полного разгрома боевиков и их вытеснения из Идлиба у него не останется даже мельчайшего повода для легитимного нахождения на Сирийской территории. Всё это и заставляет Турцию выступать в роли индюка, раздувающего перья и грозно клокочущего, но не решающегося кинуться в драку.

Эрдоган спасся в Москве

Турция, очевидно, не заинтересована в разрыве союза с Россией. Скорее всего, сейчас мы находимся в ситуации неизбежного раздела сфер влияния, который всегда происходит после окончания любой масштабной войны. Турция просто пытается отхватить кусок побольше. Но в стратегической перспективе военное присутствие Турции в Сирии без прямого военного конфликта с Дамаском невозможно. Единственный выход из этой ситуации – это поиск политического решения, которое бы удовлетворило и Сирию, и Турцию. Надо понимать, что и для нас дружеские отношения с Турцией важны. Без взаимопонимания и взаимодействия достичь здесь прочного мира невозможно.

Встреча Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана в Москве. 5 марта 2020 годаВстреча Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана в Москве. 5 марта 2020 годаФото: Pavel Golovkin/EPA/TASS

Поэтому в Москве прошла встреча Владимира Путина и Реджепа Эрдогана. Ей предшествовали три раунда консультаций между российскими и турецкими представителями, которые проходили попеременно в столицах двух стран. Итоги встречи: прекращение огня, проведение линии разграничения в двух километрах к западу от города Саракиба, создание полосы безопасности вдоль трассы М-4, с 15 марта – совместное российско-турецкое патрулирование трассы М-4.

Как показало второе по счёту патрулирование 23 марта, проходит оно в несколько урезанном виде. Большая часть трассы М-4 блокирована митингами зелёных и баррикадами, что затрудняет движение. Поэтому патрули имеют несколько символическое значение, особенно для Турции, которая показывает, что выполняет сочинские соглашения, хоть и частично. Впрочем, турецкая сторона уже пообещала очистить ряд участков трассы от боевиков и расширить зону патрулирования. В любом случае даже такая обстановка позволяет Эрдогану заявлять о «достигнутом прогрессе».

Карта договорённостей, достигнутых в результате переговоров между Россией и Турцией 5 марта 2020 годаКарта договорённостей, достигнутых в результате переговоров между Россией и Турцией 5 марта 2020 годаИсточник: Минобороны

Фактически все задачи, которые ставились сирийской армией перед началом освобождения Идлиба, были выполнены и зафиксированы этим соглашением. Но полностью освободить провинцию от боевиков и турок не удалось. Новая полоса разграничения фактически закрепляет раздел Идлиба между Сирией и Турцией.