Виталий Зверев: «Вакцину изучают пять лет, прежде чем она появится»

Виталий Зверев: «Вакцину изучают пять лет, прежде чем она появится»

Истории 12 мая Виктория Сарыкина

В России поиски вакцины от COVID-19 идут по всем направлениям: ищут и синтетическую вакцину, и живую вакцину – в Санкт-Петербурге, Новосибирске, Москве. Политики и чиновники связывают окончание периода самоизоляции с открытием вакцины от коронавируса (она отличается от лекарства тем, что её предлагают вводить здоровым людям для профилактики). Подходов много, но будет ли в результате вакцина? Ряд экспертов призывает не связывать успех борьбы с коронавирусом с наличием или отсутствием вакцины.

«Вакцины может и не быть, – заявил «Октагону» заведующий кафедрой микробиологии, вирусологии и иммунологии Сеченовского университета, академик РАМН, доктор биологических наук, директор НИИ вакцин и сывороток имени Мечникова Виталий Зверев. – Пока всё, что было сделано и найдено, оказалось неудачным. Будет она – хорошо, не будет – что делать? К этому времени уже найдут лекарства».

– Почему вы думаете, что вакцину не создадут?

– Потому что этот вирус очень непростой. Его геном кодируют белки, которые действуют на клеточный, на врождённый иммунный ответ, в результате чего вирус провоцирует цитокиновый шторм. А вакцина должна стимулировать определённый иммунный ответ, но это непросто. Последняя попытка создать вакцину против коронавируса у свиней, например, не увенчалась успехом. Антитела образовывались, но они оказывались токсичными, в результате чего животные погибали. Поэтому на сегодняшний день нельзя сказать точно, найдут ли вакцину. Однако надежды есть, и лаборатории разных стран сейчас её ищут.

– Получается, что та вакцина, которую сейчас ищут, будет вакциной с укороченным циклом, на скорую руку? Её ведь ждут к декабрю.

– Чтобы придумать вакцину, много времени не нужно. Время нужно на её проверку. В первую очередь на проверку безопасности.

Лично я категорически против ускоренной проверки и внедрения. Потому что вакцинируем мы здоровых людей.

Это только лекарство мы вводим больным, и то – когда речь идёт о жизни и смерти, когда можно рискнуть с этой ускоренной проверкой. В случае с вакциной – любой вакциной – этого делать нельзя. Тем более что сама инфекция не такая опасная, это не чума и не холера.

Непроверенную вакцину я бы не стал никому делать. Здесь есть много условий: например, такое понятие, как хроническая токсичность. Её проверяют на животных полгода. После этого животных забивают, изучают морфологию органов, гистологию, изменения – как повлияла на почки, сердце, печень, сосуды. И только потом начинаются испытания на людях. Но это тоже не один день.

По-хорошему, вакцина изучается пять лет, прежде чем она появляется. Иногда меньше, если совмещаются какие-то фазы испытаний, но это всё равно не год.

Прежде чем вакцину начнут применять, если, конечно, её вообще создадут, нужно будет убедиться в её абсолютной безопасности. И потом, вакцина должна давать необходимый эффект. Какие там образуются антитела, нейтрализуют ли они вирус – на животных это можно достаточно быстро проверить, а как это проверить на человеке? Мы не будем заражать людей коронавирусом, чтобы проверить эффективность вакцины.

– Как вы думаете, могут ли нас обязать делать вакцину от коронавируса, если такую всё-таки создадут?

– Обязательную вакцинацию сделать не смогут, потому что у нас нет ничего обязательного в вакцинации. Вакцина может быть внесена в календарь, как вакцина от гриппа, но человек всегда по какой-то причине может от неё отказаться.

– Но от гриппа мир не сидел на карантине.

– Не сидел. Но тут такое дело: чем больше людей переболеет этим новым вирусом, тем быстрее появится популяционный иммунитет. И с каждой новой волной будет болеть всё меньше людей. Вакцина, конечно, может помочь, но к тому моменту, как она будет, люди будут иметь уже и антитела. И заставлять при этом кого-то вакцинироваться – нет, я слабо себе такое представляю.

Иммунитет у переболевших сохраняется до трёх лет. А переболеют инфекцией за три года процентов 70 людей. Не паникуйте.

Просто смотрите за цифрами, за процентом смертности. Вы знаете, что за этот год в мире от туберкулёза умрёт полтора миллиона человек? Сейчас почему-то все умирают от коронавируса, а делают ли тщательный анализ? Может быть, летальный исход даёт не коронавирус, а грипп с коронавирусом.

Поймите, вирус только начали изучать. Но как только с ним разберутся, его перестанут бояться. А пока я наблюдаю, как от страха нагнетается обстановка. Например, поливают улицы и моют дома – это бессмысленно и может сказаться не на вирусе, которого на улице нет, а на какой-нибудь бактерии, которая сможет выработать устойчивость к этим антисептическим растворам: потом её не вытравишь уже никакими антибиотиками.

Или людей заставляют постоянно носить перчатки. Зачем? Собирать грязь и заражаться какими-нибудь сальмонеллами? Или носить на улице маски: сейчас носить на улице маски – это собирать аллергены. Руки надо мыть и не иметь близких контактов с людьми, особенно – с больными. А вот гулять, двигаться нужно обязательно, особенно детям и пожилым людям. Потому что потом мы получим огромное число больных с ослабленным иммунитетом. Никакая вакцина уже не спасёт.