Частного образования в России может уже больше не быть

Частного образования в России может уже больше не быть

Истории 22 мая Виктория Сарыкина

Из-за кризиса, который начался даже раньше, чем эпидемия коронавируса, в подвешенном состоянии находятся практически все образовательные организации. Но есть новости и похуже: привычной модели образования приходит конец – до осени не доживут частные школы, сады, языковые курсы и детские кружки.

После того как эпидемия коронавируса закрыла на два месяца очное обучение, стало модно спорить о дистанционном образовании. Заменит ли оно остальные формы получения знаний? 21 мая на совещания по ситуации в образовании в условиях пандемии коронавирусной инфекции в этот спор пришлось вступить даже президенту России Владимиру Путину. Он заявил, что опыт, накопленный за время эпидемии всеми образовательными учреждениями, пригодится в будущем, однако говорить о переходе на дистанционное образование пока рано.

«Все слухи, что дистанционное образование заменит очное, рассматриваю как откровенную провокацию», – заявил глава государства.

Грех дистанционного образования принято связывать именно с частным образованием. Критики дистанционных методов прямо высказывали опасения, что вместе с переходом на дистант Россия уйдёт и от бесплатного общего образования. Однако на деле частное образование от кризиса пострадало гораздо больше государственного.

От коронавируса и его экономических последствий минимально пострадают только государственные и муниципальные образовательные организации. Остальные могут исчезнуть уже на выходе из изоляции: частные школы, частные ясли, частные детские сады, коррекционные школы, автошколы, кружки, лингвистические курсы, дополнительное профессиональное образование, курсы и институты повышения квалификации, курсы переаттестации и переподготовки (те самые, в которых даже учителя бюджетных школ проходят переаттестации и подтверждают свою квалификацию).

С термином «образование» связано много стереотипов и казусов, которые обнаружились только в период коронавируса. Образование в России делится на две большие группы: государственное (или муниципальное) и частное. С государственным и муниципальным образованием понятно. А вот с частным – решительно нет.

«Было бы правильнее называть это частными образовательными учреждениями, которые занимаются социальным предпринимательством».

Амет Володарский | омбудсмен в сфере образования при уполномоченном при президенте России по защите прав предпринимателей Амет Володарский
омбудсмен в сфере образования при уполномоченном при президенте России по защите прав предпринимателей

Но эта отрасль разнородна и разбита на многочисленные ассоциации: одни занимаются школами, другие – профессиональным образованием, третьи – курсами. Поэтому консолидированного мнения у неё нет. И сегодняшний кризис показал, что необходимо полное объединение всех этих ассоциаций в крупный союз, который станет некой платформой, чтобы частное образование увидели и услышали. Чтобы оно участвовало в формировании образовательной политики страны, как это происходит во всех цивилизованных странах.

Обыватель относит к коммерческому образованию всё, за что платит деньги: автошколы, кружки, дополнительное образование, частные школы, репетиторство. То есть для потребителя это всё является малым и средним бизнесом. Но законодательно это совсем не так. И лингвистические школы, и автошколы, и даже частные детские сады – в большинстве своём это некоммерческие образовательные организации.

Простой человек воспринимает частное образование как то, за что надо платить. Но по законодательству нашей страны всё это в первую очередь – образовательные организации. Будь то автошкола, кружок кройки и шитья, репетиторы, частные детские сады…Простой человек воспринимает частное образование как то, за что надо платить. Но по законодательству нашей страны всё это в первую очередь – образовательные организации. Будь то автошкола, кружок кройки и шитья, репетиторы, частные детские сады…Фото: Евгений Епанчинцев/ТАСС

Априори всё образование в России не является коммерческим, сколько бы денег оно ни стоило. Потому что право на образовательную деятельность предоставляется в первую очередь некоммерческим организациям, у которых в уставе прописана некоммерческая цель: оказание услуг в сфере образования, то есть общественно-полезных услуг. Тогда как коммерческие организации (типа ООО) прописывают в уставе другую цель: получение прибыли. Да, ООО тоже могут в очень редких случаях, выражаясь бюрократическим языком, реализовывать образовательные программы, но для них эти программы, согласно уставу, не могут являться основным видом деятельности.

Как обнуляется образование

Нас ждёт обнуление образования. Сложившаяся за время изоляции ситуация приведёт к тому, что в России исчезнет частное образование, – говорит «Октагону» представитель Ассоциации некоммерческих образовательных организаций регионов (АсНООР) России. – А полное отсутствие конкуренции в результате ухудшит качество образования как такового. Потому что непринятые ожидаемые от правительства шаги и последующий экономический кризис приведут в конечном итоге к тому, что люди перестанут учиться, повышать квалификацию и получать знания. Частное образование, в отличие от бизнеса, не имеет никакой жировой подушки, а удар от коронавирусных мер оно получило первым – из-за запрета на обучение в очной форме.

Именно этот переход от очной формы обучения на заочную и дистанционную спровоцировал первый шок: запрет на посещение школ, классов, курсов, институтов, кружков, садов и яслей неминуемо заставил потребителей (в первую очередь родителей) прекратить договорные отношения.

– Если такая помощь не будет оказана, скорее всего, у нас останется только государственное образование, – уверен Амет Володарский. – Частное образование оказалось в плачевном состоянии в период изоляции. Они не только не получили в большинстве регионов льготы по аренде и налогам, они ведь и кредит на зарплаты не могут взять. Я каждый день получаю письма и обращения со всех регионов России, руководители школ пишут: «Если мы сейчас заплатим налоги, нам уже в мае нечем будет платить».

У большого количества школ оплата помесячная. И родители в период карантина не хотят платить.

Школы выплачивают зарплаты с совокупного дохода: они зарабатывают и на вечернем образовании, и на курсах, и на подготовке к школе. Таким образом они минимизируют стоимость обучения в основной школе.

– А теперь представьте: детские центры не работают, курсы не работают, сады не работают, а зарплату основной школе всё равно платить нужно. И мы видим, что у некоторых организаций оборот в период изоляции составляет ноль. При этом никакой «кубышки» у них нет, они и не имеют права создавать подушку безопасности, потому что не могут получать прибыль, – это НКО, весь свой доход по закону они должны реинвестировать в образование, – напоминает Амет Володарский.

По этой причине некоммерческие образовательные организации не попали в список Мишустина, где были указаны адресаты преференций для малого и среднего бизнеса.

Большинство образовательных организаций проходили лицензирование, выражаясь опять-таки бюрократическим языком, «с учётом реализации программ в очной форме». Пришлось переобуваться на лету, чтобы адаптировать свои программы под дистанционные формы. Но к этому оказались не готовы в первую очередь потребители: в договоре прописано: «Образование предоставляется в очной форме в учебных классах» – началось массовое расторжение договоров. И даже те, кому повезло с лояльностью потребителя, оказались в новой реальности на глиняных ногах: подвели и IT-технологии, и неготовность преподавателей, и не адаптированные под дистанцию программы.

Даже те, кто проявил лояльность и был готов продолжить обучение дистанционно, не расторгая договор об очном обучении, пострадали от элементарной технической неподготовленности к дистанционке.Даже те, кто проявил лояльность и был готов продолжить обучение дистанционно, не расторгая договор об очном обучении, пострадали от элементарной технической неподготовленности к дистанционке.Фото: Владимир Федоренко/РИА Новости

Для некоторых организаций дистанционная форма стала невозможна, потому что обучение предполагало очную работу с преподавателем и наличие специального обучающего оборудования (например, для курсов переквалификации). А для частных яслей и детских садов дистанционная форма оказалась вообще лишена всякого смысла.

Нагрузки же по аренде, зарплате и налогам никто не отменял. Почти всё частное образование представляет собой НКО (некоммерческие организации) – они не являются малым и средним бизнесом.

Вишенкой на торте выступает надвигающийся коллапс в экономике: доходы населения падают, люди начинают заново планировать свои бюджеты – понятно, что между хлебом и курсом итальянского языка потребитель отдаст предпочтение первому. Некоммерческое образование ждёт великий исход – отток аудитории.

Всё, что нажито непосильным трудом

В сфере коммерческого образования крутятся небольшие деньги. Но именно эти ставшие никому не нужными образовательные НКО разгружают государственную образовательную сферу. Не было бы их, дети обучались бы исключительно в государственных и муниципальных школах, за счёт государства, бюджета, то есть за счёт налогоплательщика. Обучение одного ребёнка в год обходится государству в различных регионах от 39 тысяч до 120 тысяч в год. В частной же школе обучение детей происходит за счёт родителей, лишь с небольшой возможной субсидией от государства. До прихода коронавируса в России 10 процентов детей посещали негосударственные образовательные учреждения. И перспективы были самими радужными.

Казалось бы, все в плюсах и бонусах: чем больше частных школ, реализующих государственные программы, тем меньше государство тратит на государственные школы (раз), получает налоги от НКО (два), дети зачастую в частных школах имеют более качественное образование (три) и индивидуальный подход (четыре), а родители находят услуги, которые им не способно предоставить государство (пять) – например, в школах с корректирующим развитием. Более того, в ряде областей образования, например, в области дополнительного образования, для детей и взрослых большая часть образовательных услуг предоставляется именно частными организациями. Государство просто не сможет их заменить.

Тем не менее частные образовательные организации не получили за период изоляции никакой поддержки от государства.

В результате у этих организаций появляются и копятся долги, которые они покрыть не в состоянии: по зарплате, по налогам, по аренде. Если сюда добавить закон о защите прав потребителей, согласно которому к долгам добавляется неустойка от 1 до 3 процентов в день, остаётся один путь – банкротство.

На банкротстве всё не заканчивается. Руководитель организации-банкрота по закону должен обратиться в течение определённого срока в арбитражный суд с заявлением о банкротстве. Не успел – значит, получил субсидиарную ответственность. А дальше идёт ответственность перед кредиторами своим личным имуществом: хрущёвка, дача, машина – вся прожитая жизнь.

Ведь не всякий руководитель способен зачеркнуть банкротством 10, 20, 30 лет профессиональной жизни только из-за того, что в Россию пришёл никому не понятный коронавирус.

Очень многие в новых реалиях, которые в принципе ещё даже и не наступили, рассчитывают как-то выплыть и продержаться, надеются на помощь государства, правительства, Путина. Что они делают? Правильно: пишут Путину, правительству, в Государственную думу. И здесь наступает путаница в терминологии. Чистая казуистика.

Реестровый казус

В одном из своих обращений Путин объявил о поддержке социально ориентированных некоммерческих организаций, куда входят и образовательные НКО. И НКО оказались в плену законодательных терминов.

– Любое образование – государственное оно или частное – является социально ориентированным, поскольку ведёт социально полезную деятельность, – говорят эксперты АсНООР России. – Но не всё так просто. Одно дело – являться по определению, а другое дело – быть в специальном реестре социально ориентированных организаций Минюста. Чтобы попасть в этот реестр, нужно не просто вести общественно полезную деятельность, связанную с развитием общества и решением социальных проблем. Нужно собрать кучу бумаг и потрать очень много времени. До локдауна состоять в реестре Минюста не имело смысла: никакой роли этот реестр для образовательной деятельности не играл. Но когда кризис наступил, реестр оказался решающим: теперь поддержку государства наравне с малым и средним бизнесом могут получить только социально ориентированные НКО, занесённые в реестр Минюста. Этот список теперь решает всё. Термин о социальной ориентированности чиновники толкуют так: поддержку государства могут получить только те некоммерческие организации, что попали в реестр.

Берите деньги с клиентов

АсНООР России стала писать письма и обращения с самого начала изоляции. Обращались и к Мишустину, и к Голиковой, и к президенту, и в Государственную думу. Обращения ушли – проблема осталась.

Никто не понимает, почему образовательные НКО стали невидимками для чиновников.

Но очень горячо обсуждают это на видеоконференциях. Там можно услышать много интересного. Например, о том, что заявления от образовательных организаций тормозятся на уровне Министерства просвещения и его главы Сергея Кравцова (говорят, будучи главой Рособрнадзора, он не очень любил некоммерческие образовательные организации). Или о том, что в высших инстанциях сетуют: «А чего вы плачетесь, чего просите? Берите деньги с клиентов, нашли что у государства просить. Но с каких клиентов брать нам сейчас деньги?» Или: «Законодательные казусы и термины чиновники истолковывают в меру своего понимания».

Скоро страна начнёт выходить из изоляции и плавно входить в экономический кризис. И тогда уже даже любое положительное решение по льготам и налогам не будет иметь никакого смысла.