Действия Дональда Трампа внесли существенную корректировку в трактовку понятия «переговорный процесс». Раньше считалось, что подобные контакты ведут к заключению неких соглашений. Теперь они становятся прелюдией к военной эскалации. Летом 2025 года сценарий резкого перехода от диалога к военной атаке был реализован в отношении Ирана, что привело к двенадцатидневной войне. В начале января по той же схеме был нанесён удар по Венесуэле, а в минувшую субботу – жертвой агрессии снова стал Иран. Эта закономерность должна быть осмыслена Россией, имеющей почти годовой опыт безрезультатного диалога с США.
Три эпизода в течение семи месяцев – это уже система, оформление нового тренда, задающего стилистику внешней политики США. Его суть лежит на поверхности. Американская сторона выдвигает требования, абсолютно неприемлемые для её оппонента, и пока идёт диалог, готовится к силовому сценарию, а затем совершает быстрый разворот и начинает военные действия. Цель – ослабить партнёра по переговорам и добиться от него фундаментальных уступок. При этом все три раза удары были вполне ожидаемыми: подготовка происходила у всех на виду, а переговорный процесс играл роль отвлекающего маневра. Первые результаты применения этой тактики на иранском направлении уже видны невооруженным глазом.
Вести с иранского полигона
Если вынести за скобки роль Израиля в развязывании войны против Ирана и весь блок связанной с этим конспирологии (сионистское лобби, поддержка Израиля со стороны Трампа и неоконов, связь Джеффри Эпштейна с израильскими спецслужбами, «рука Лондона» и прочее), в итоге от всей этой авантюры останется сплошной негатив.
Во-первых, начался новый (после вторжения в Ирак, Арабской весны и переворота в Сирии) виток дестабилизации ближневосточного региона. Насколько серьёзной окажется нынешняя встряска, пока не понятно. В некоторых странах Большого Ближнего Востока уже громят американские консульства, а претендовавшие на статус «тихой гавани» государства Персидского залива оказались втянутыми в настоящую войну. Это прямой результат размещения на их территориях американских баз, командных пунктов и других военных объектов.
Во-вторых, нападение на Иран повысит заинтересованность стран Глобального юга в приобретении ядерного оружия – путём покупки или развития собственных ядерных программ.
Угроза нанесения неприемлемого ущерба США – это единственный действенный способ защититься от агрессии со стороны уставшего гегемона.
Это касается и Ирана – убитый израильской ракетой аятолла Али Хаменеи был противником создания ядерного оружия, а его преемник может пересмотреть эту установку.
Кроме того, ещё раз подтвердилось, что Трамп и его окружение делают ставку не на военную победу или захват территории страны (им хватило опыта Ирака и Афганистана), а на смену правящих режимов, в том числе путём убийства или похищения лидеров. Их сценарий – это аналог цветных революций, где вместо роз и оранжевых шарфиков используются дальнобойные ракеты и авианосные группы.
В итоге дискредитированными оказались не только переговоры по ядерной и ракетной программам Ирана (по израильскому ТВ прямо говорят, что они «были задуманы как обман»), но и все остальные «миротворческие» инициативы Трампа. Два последних вывода напрямую касаются России – она увязла в переговорах с американской стороной, но защищена от агрессии своей ядерной триадой.
Что скрывается за «духом Анкориджа»
Запущенный по инициативе Трампа переговорный процесс с Москвой не мешает ему продлевать и вводить новые санкции, а также поддерживать киевский режим, поставляя ему вооружения, обеспечивая украинских военных связью, передавая им разведданные и информацию для поражения целей на территории России.
Об объёмах военных поставок можно судить по географии и интенсивности ударов ВСУ по российским регионам. Пока в Женеве обсуждался пакет проектов экономического сотрудничества России и США на сумму в 14 трлн долларов, американские Хаймарсы утюжили Белгород, а дальнобойные ракеты и беспилотники били по инфраструктуре и предприятиям военно-промышленного комплекса далеко за Волгой – в Свердловской области, Татарстане и Башкирии, в Пермском крае.
Здесь уже можно говорить о лицемерии обеих сторон: Вашингтон говорит о мире и поддерживает войну, а Москва делает вид, что ничего этого нет. Но стратегия Трампа в отношении Москвы не является калькой иранского сюжета. Зато конечные цели полностью совпадают: ослабить, сменить правящие элиты и подчинить противника своей воле. При этом Иран атакуют открыто, а в отношении России используется тактика изматывания долгим силовым противостоянием.
Украина воюет, США ведут переговоры и подносят патроны, используя в качестве посредника Европу.
Представить себе, как после очередной встречи в Женеве или Абу-Даби раздражённый несговорчивостью российской стороны Трамп отдаёт приказ атаковать Россию, чтобы нанести ей обезоруживающий урон, сегодня практически невозможно. Ответная реакция Москвы может нанести США неприемлемый ущерб. Но на этом разница между российским и иранским сценариями заканчивается.
Если в какой-то момент Трамп решит, что Россия достаточно ослаблена, а в её элитах начались разброд и шатания, он вполне может подтолкнуть киевский режим и ряд обезумевших от русофобии европейских стран к более решительным действиям. И, оставаясь как бы над схваткой, говорить о необходимости свергнуть власть «злобной группы очень жестоких, ужасных людей, действия которых угрожают США», и призывать граждан России к восстанию «во имя лучшего будущего».
Отсюда вывод: ведя диалог с представителями американской администрации, нельзя забывать, что под прикрытием переговоров идёт работа по системному ослаблению России, а также о том, кем на самом деле является Трамп. В большой политике нет простых решений, а смутное время, переживаемое сегодня миром, ещё больше запутывает расклады, мешая понять, на кого в конечном счёте работает время, потраченное на дипломатические игры.
06 января 2026