Дело семьи Трампа в Албании

О покупке острова американским предпринимателем и политиком Джаредом Кушнером заговорили после того, как в Албании начались массовые протесты против постройки в природоохранной зоне элитного курорта для иностранных богачей. По словам активистов, новый проект разрушит уникальную природную заповедную зону, в которой обитают многие находящиеся под угрозой исчезновения животные.

Многие албанцы воспринимают происходящее как очередную демонстрацию того, что мировая элита, обладающая огромными состояниями, может прилететь на частном самолёте и буквально купить часть территории более бедной страны. Речь идёт о приватизации государственной собственности и её передаче частным иностранным инвесторам. «Албания не продаётся» – именно этот лозунг можно увидеть на плакатах десятков тысяч людей, вышедших на улицы Тираны, число которых в отдельные дни достигало 30 тысяч человек.

Формально остров по-прежнему принадлежит албанскому государству, однако фактически он уже передан специальной управляющей компании, получившей исключительную концессию сроком на 99 лет.

Ключевая точка

До официального разрыва отношений между Албанией и СССР в 1961 году на небольшом скалистом острове Сазан, расположенном напротив города Влёра, в бухте Паша-Лиман ранее находилась военная база ВМФ СССР, позволявшая Кремлю держать под контролем Грецию, Балканы и Италию. Этот небольшой клочок земли площадью не более 5 квадратных километров на протяжении столетий оставался в центре интересов великих держав – за него попеременно боролись римляне, венецианцы, британцы, османы, итальянцы, советские власти, и каждый из них считал этот остров стратегически важным.

Сегодня же интерес к нему проявляют американцы и не только. Итальянский политолог Симоне Гуида уверен, что официальная цель Кушнера заключается в том, чтобы сделать Израиль и арабские государства Персидского залива своими деловыми партнёрами. Речь идёт о прибыли, инвестициях и дивидендах, и Сазан мог бы стать отличным поводом укрепления этих деловых отношений.

Ротшильд давно считается связующим звеном между западным финансовым миром, восточными олигархами – в прошлом он был близок к российскому миллиардеру Олегу Дерипаске – и, что особенно важно, суверенными фондами государств Ближнего Востока. Там же, вдали от внимания общественности, Кушнер и Ротшильд в неформальной обстановке встретились с премьер-министром Албании Эди Рамой, и довольно быстро сделка была завершена.

Сразу после встречи с Рамой Джаред Кушнер зарегистрировал в Майями инвестиционный фонд Affinity Partners, который впоследствии и занялся проектом, разумеется, через подставные компании. Формально албанский проект принадлежит не самому Affinity Partners, а связанной с ним компании Atlantic Incubation Partners, которой правительство Эди Рамы и присвоило статус стратегического инвестора. Такой статус предусмотрен законом 2015 года и позволяет значительно ускорить согласование крупных проектов, зачастую обходя часть экологических процедур и административных ограничений.

Остров мечты

Вопрос в том, почему инвестиционный фонд Affinity Partners, финансируемый Саудовской Аравией и другими государствами Персидского залива, так заинтересован именно в этом небольшом скалистом острове?

Остров Сазан расположен в проливе Отранто, узком морском коридоре шириной около 72 километров, разделяющем Албанию и итальянскую Апулию и соединяющем Адриатическое море со Средиземным. Контроль над островом означает фактический контроль над единственными морскими воротами Адриатики. С 1920 по 1947 год остров, тогда носивший название Сазено, находился под итальянским контролем и превратился в один из самых укреплённых пунктов всего Средиземноморья. В период правления коммуниста Энвера Ходжи, одержимого страхом вторжения НАТО, при поддержке СССР остров был буквально изрыт сетью тоннелей, бункеров и военных укреплений. Не случайно в одном из аналитических документов ЦРУ 1961 года остров был назван «Красным Гибралтаром Средиземноморья». После 1992 года бывшая советская военная база была реконструирована Турцией, которая и сегодня сохраняет право пользоваться её инфраструктурой.

Вид на остров Сазан с Влёры.Фото: Zalasem1/CC BY 4.0

В мае 2022 года, сразу после начала войны в Украине, премьер-министр Албании Эди Рама публично предложил предоставить Паша-Лиман в распоряжение НАТО, предложив совместно развивать базу для укрепления южного фланга Альянса. Одновременно албанцы уже вели переговоры с Кушнером о передаче острова его частному инвестиционному фонду. По всей видимости, эти два направления переговоров не находятся в конфликте интересов и рано или поздно должны обязательно пересечься.

Общие интересы

Зять Трампа Джаред Кушнер, выросший в ортодоксальной еврейской семье, уже много лет поддерживает очень тесные связи как с израильским политическим истеблишментом – прежде всего с Биньямином Нетаньяху, – так и с нефтяными монархиями Персидского залива.

Согласно расследованию The New York Times, в начале 2022 года Affinity Partners неожиданно получает два миллиарда долларов от Государственного инвестиционного фонда Саудовской Аравии, который контролируется наследным принцем Мухаммедом бин Салманом. При этом, как выяснилось позже, решение об инвестициях принято лично наследным принцем вопреки рекомендациям собственных экспертных комитетов фонда, посчитавших проект Кушнера слишком рискованным из-за отсутствия у Кушнера опыта управления инвестиционными фондами подобного масштаба, а также серьёзных репутационных рисков.

Кушнер поддерживает тесные связи с Нетаньяху, сочетая общие политические и экономические интересы.Фото: David Azagury/U.S. Embassy Jerusalem/Flickr/CC BY 2.0

Позже к саудовским инвестициям добавляется ещё полтора миллиарда долларов, поступивших из суверенных фондов Катара и Объединённых Арабских Эмиратов. При этом сам Кушнер в интервью The Wall Street Journal в 2022 году открыто подтверждает, что намерен использовать свой фонд для создания инвестиционного коридора между Саудовской Аравией и Израилем. Цель этого проекта – дальнейшее развитие так называемых Авраамовых соглашений, заключённых ещё во время первой администрации Дональда Трампа. Саудовский наследный принц прекрасно понимает, что сотрудничество с Джаредом Кушнером открывает ему практически прямой доступ как к израильскому политическому и военному руководству, так и к влиятельному произраильскому лобби в Вашингтоне.

Кроме того, такое партнёрство позволяет поддерживать контакты с израильской разведкой – прежде всего с «Моссадом» – в вопросах противодействия Ирану, при этом избегая политически неудобных публичных жестов и официальных дипломатических церемоний. Для Израиля в свою очередь подобные инвестиции имели огромное значение. После нескольких лет вооружённых конфликтов экономика страны столкнулась со снижением кредитных рейтингов и сокращением объёма иностранных инвестиций. Поэтому капитал из стран Персидского залива фактически становится для неё финансовым кислородом.

И, разумеется, чем успешнее развивается израильская экономика, тем выше доходность самого фонда и тем больше зарабатывают его инвесторы. Для Саудовской Аравии, Катара и других государств Персидского залива приобретение земель, портовой инфраструктуры и элитной недвижимости в Европе – это способ обеспечить себе стабильный источник дохода, не зависящий от колебаний мировых цен на нефть.

А значит, здесь можно вкладывать миллиарды долларов, пользуясь военными гарантиями Запада, но не сталкиваясь со всей строгостью европейского законодательства в сфере финансовой прозрачности, контроля происхождения капитала, борьбы с отмыванием денег и экологических ограничений. Для суверенных фондов это почти идеальная площадка для сохранения и приумножения капитала.

Политический разворот

Для стран Персидского залива подобные инвестиции являются своего рода геополитической страховкой. Передавая огромные средства Джареду Кушнеру, Эр-Рияд и Абу-Даби рассчитывают на то, что в случае сохранения политического влияния Дональда Трампа и его окружения в Белом доме Вашингтон будет гораздо менее склонен критиковать их за внутреннюю политику, нарушения прав человека, преследование оппозиции или участие в региональных конфликтах. Когда между сторонами существуют многомиллиардные деловые интересы, политические разногласия зачастую отходят на второй план.

Проект курорта на острове Сазан – это не просто инвестиция в туристическую недвижимость. Это символ гораздо более масштабного политико-экономического соглашения. Страны Персидского залива предоставляют капитал, тогда как семья Трампа обеспечивает их политическое влияние в Вашингтоне. Наконец, Израиль получает всё более глубокую экономическую интеграцию с арабским миром. Именно поэтому эксперты всё чаще рассматривают Affinity Partners не просто как инвестиционный фонд, а как инструмент реализации политической стратегии.

Каким образом могут пересечься чисто гражданский коммерческий проект элитного курорта и потенциальный военно-стратегический пункт влияния? Сам остров Сазан невелик. Поэтому строительство курорта заявленного масштаба практически неизбежно означает создание полноценной инфраструктуры: частной гавани, причалов для яхт, вертолётной площадки, современных систем связи и собственной службы безопасности. Подобные объекты специалисты называют инфраструктурой двойного назначения (dual use). То есть формально они создаются для гражданских целей, однако при необходимости могут использоваться и в иных интересах. И постоянное присутствие на Сазане означает возможность наблюдать за всем морским движением, проходящим через вход в Адриатическое море. Это становится особенно актуальным с учётом того, что по дну пролива Отранто проходят несколько международных подводных кабелей связи, соединяющих Европу с Ближним Востоком.

Проект газопровода

Вложения арабских суверенных фондов и американско-израильской сторон имеет ещё один важный аспект. На фоне возрастающей потребности в стабильных поставках энергоносителей в Европу, предпочтительно в обход российских углеводородов, всё более интересным становится проект газопровода EastMed. Это магистраль протяжённостью почти две тысячи километров, которая должна доставлять природный газ с израильских шельфовых месторождений – прежде всего с месторождения «Левиафан» – в Европу через Кипр. Проект существует ещё с 2013 года, однако на практике его реализация практически остановилась после того, как в 2022 году Соединённые Штаты отказались от своей поддержки. Тем не менее с возвращением Дональда Трампа в Белый дом тема вновь приобрела актуальность, а крупные энергетические компании, ранее сделавшие ставку на EastMed, снова начали активно продвигать этот проект.

Проект EastMed предусматривает поставки израильского газа с месторождения «Левиафан» через Кипр в Европу, укрепляя энергетические связи Израиля и ЕС.

Ключевой точкой выхода газопровода должна стать южная Италия – прежде всего регион Саленто в Апулии. И именно отсюда газ из восточного Средиземноморья – кипрский, а потенциально и израильский – сможет поступать дальше на европейский рынок. Проект преподносится как способ укрепления энергетической безопасности Европы, однако маршрут поставок остаётся довольно рискованным. Газ будет идти через акваторию, контролируемую Израилем, пересекает спорные исключительные экономические зоны Турции и Греции, а затем оказывается связан с частной инфраструктурой на острове Сазан, – решение, мягко говоря, неоднозначное. Кроме того, строительство столь масштабного газопровода сегодня означает, что он выйдет на полную мощность лишь во второй половине 2030-х годов.

Для Италии это также означает многолетнюю привязку к потреблению природного газа – во многом лишь для того, чтобы окупить стоимость самого проекта.

Именно в этом контексте инвестиции стран Персидского залива приобретают ещё более глубокий смысл – Катар, ОАЭ, Саудовская Аравия получают возможность закрепиться в одном из наиболее чувствительных регионов Европы. Тогда как для США и Израиля масштабные инвестиции в Западные Балканы становятся способом заполнить экономическое пространство раньше, чем это смогут сделать китайская инициатива «Один пояс – один путь», заменив при этом российские энергетические проекты.