7 октября 2026 года исполнилось 20 лет со дня убийства Анны Политковской. Лидер «Яблока» Николай Рыбаков прикрепил новую временную мемориальную табличку на доме на Лесной улице в Москве, где журналистка жила и была убита. Табличку почти сразу сорвали – как и предыдущие.
Внимание прессы, заявления международных коалиций, цветы и плакаты – всё это закономерно. Но в этом потоке памяти есть избирательность. Политковскую поднимают на флаг как символ погибшего журналиста, тогда как сотни других имён остаются в тени. И это, к сожалению, целая традиция «беспамятства».
Те, кого не вспоминают
Прежде чем перейти к отдельным именам, стоит обозначить масштаб. По данным Союза журналистов России, с 1991 года в России погибли более 300 журналистов. Комитет защиты журналистов (CPJ) фиксирует 84 убитых журналиста в России за период с 1992 по 2026 год. По данным ЮНЕСКО, с 1996 года в России убито 34 журналиста, и только 14 дел считаются раскрытыми. Эти цифры расходятся – из-за разных методологий и политики учёта, – но даже минимальная из них говорит о системной проблеме, а не о единичных трагедиях.
Дмитрий Холодов
17 октября 1994 года военный корреспондент «Московского комсомольца» принёс в редакцию дипломат с документами, якобы доказывающими коррупцию в российской армии. Внутри была мина. Холодов погиб на месте. В 2004 году суд полностью оправдал всех шестерых обвиняемых – убийцы известны, но не наказаны. Тридцать лет спустя Холодов остаётся символом нераскрытого политического убийства, но в мемориальном каноне он занимает куда более скромное место, чем Политковская.
История Дмитрия Холодова более менее на слуху у интересующихся: про него делают обзоры политические блогеры, а в прошлом году вышел роман писательницы Евгении Некрасовой «Улица Холодова», где она осмысляет историю журналиста. Но в основном имена погибших журналистов остаются известны узкому профессиональному кругу.
Галина Ковальская
Так, к сожалению, произошло с корреспондентом «Еженедельного журнала» и «Нового времени» Галиной Ковальской и её коллегами. Ковальская – одна из лучших военных журналисток своего поколения, писавшая о Нагорном Карабахе, Абхазии, Чечне. 3 мая 2003 года она погибла в авиакатастрофе вертолёта Ми-26 в Читинской области при тушении лесного пожара. Вместе с ней погиб фотокорреспондент Руслан Ямалов, корреспондент программы «Мир на грани» Юлиана Находкина и телеоператор Константин Козарь. В той командировке группа готовила серию репортажей о том, почему горит тайга и почему пожарные работают в опаснейших условиях за нищенскую зарплату. Это не было убийством, но это была гибель на профессиональном посту – разве это не достойно упоминания?
Игорь Корнелюк, Антон Волошин и другие
17 июня 2014 года съёмочная группа ВГТРК попала под миномётный обстрел под Луганском. Корреспондент Игорь Корнелюк и звукооператор Антон Волошин готовили репортаж о посёлке Металлист, который постоянно обстреливали. Корнелюк скончался от ран, Волошин погиб. Игорю было 37 лет, Антону – 26. Оба посмертно удостоены орденов Мужества, но кто о них помнит, кроме коллег и близких?
Игорь Корнелюк погиб в возрасте 37 лет.Фото: ВГТРК
Таких имен ещё немало. Каждый год 15 декабря Союз журналистов России публикует списки погибших: в них значатся десятки имён, почти не известных широкой публике.
Логика избирательной памяти
Политковская стала символом потому, что её убийство было резонансным, политически громким и до сих пор не раскрытым до конца – заказчики так и не осуждены. Это делает её фигуру удобной для мемориальной политики.
Но проблема в том, что некоторых журналистов как будто не считают «настоящими», особенно, если они работали на государственных телеканалах. Холодов работал в «МК», Ковальская – в «Еженедельном журнале», Корнелюк и Волошин – на ВГТРК. Их гибель либо забыта, либо воспринимается как «не тот случай». Но смерть журналиста не бывает «не тем случаем».
По данным Следственного комитета, с февраля 2022 года в зоне боевых действий погибли более 30 российских журналистов.
В их числе – корреспондент «РИА Новости» Ростислав Журавлёв, корреспондент «России 24» Борис Максудов, журналисты «Известий», «Первого канала», «Звезды». Их имена перечисляются в официальных сообщениях 15 декабря, в День памяти журналистов. Но в публичном пространстве – в статьях, мемориальных акциях, заявлениях – их почти нет.
Что это говорит о нас
Когда Политковскую поднимают на флаг, это правильно. Но когда рядом с её именем не звучат другие – это уже не память, а селекция. Память о погибших журналистах не должна зависеть от политической конъюнктуры или канала, на котором они работали. Холодов, Ковальская, Корнелюк, Волошин, десятки военкоров последних лет – все они заслуживают того, чтобы быть названными.
Иначе мемориальная табличка на Лесной улице останется не символом журналистской солидарности, а её отсутствия.
04 февраля 2025